Если для Виестура Кайриша это первая работа в Рижском русском театре, то для самого театра этот "Лир" - третий: в 1954 году пьесу ставил один из самых ярких режиссеров довоенного советского времени Сергей Радлов, а в 1977 – многолетний главреж Русской драмы Аркадий Кац.

По мнению Кайриша, эта пьеса Шекспира, написанная в 1605-1606 годах и переведенная Борисом Пастернаком, актуальна для любого времени, политического строя и театра. Она так же универсальна, как человеческая слепота: "…Люди либо не видят, либо не хотят видеть. Возможно, только так цивилизация и может выжить, - рассуждает режиссер. – Иначе почему человек не видит очевидного?" Ну а что, собственно, изменилось? До сих пор люди предпочитают видеть лишь черное и белое, без полутонов и иных красок, зачастую записывая во враги и друзья на автомате, слепо ведомые безумием опьяненных властью лидеров.

Король Лир
Foto: Didzis Grodzs

…Достигнув предпенсионного возраста, король Лир решает передать власть трем дочерям – Гонерилье, Регане и Корделии - предварительно получив от "кровинушек" свою бочку меда, в виде дочерних признаний в любви. Старшие охотно потворствуют самодурству отца в надежде на щедрую плату, честная Корделия льстить не желает, но про дочерний долг не забывает. Привыкший к сладословию отец задвигает бывшую любимицу куда подальше и отдает по полцарства с властными полномочиями тем, кто потрафил его самолюбию, за что впоследствии и огребает по полной от резко охладевших дочерей…

Король Лир
Foto: Didzis Grodzs

Для Кайриша тема лести – принципиальная. Три года назад, получая Большую культурную награда за постановку оперы Рихарда Вагнера "Сумерки богов" он выступил в прямой трансляции с гневной речью, в которой призвал деятелей культуры Латвии не уподобляться российским, которые, в большинстве своем поддержали крымский марш и прекратить петь гимны власти.

"Я не хочу, чтобы в Латвии создавалась культура лизоблюдов! Я хочу в Латвии такую культуру, которая не обслуживает общество, слепо его развлекая. Я – за культуру, которая способна сделать невозможное. Которая по-настоящему работает над тем, чтобы создать свободного человека. И свободный человек будет свободно думать, свободно творить, свободно высказывать свою позицию на выборах. И свободного человека, в конце концов, невозможно оккупировать!" – заявил тогда режиссер.

Король Лир
Foto: Didzis Grodzs

На фото: в роли зарвавшегося слуги Освальда до боли прекрасен Максим Бусел.

При этом режиссер остался невероятно доволен первым опытом сотрудничества с русским театром. В интервью Neatkarīgā Rīta Avīze Кайриш высказал мнение, что "основные отличия между латышами и русскими – в менталитете: русские прямее латышей", но у него проблем не возникало, возможно, потому что он – латгалец, а латыши ему всегда казались слишком спокойными и сдержанными. "Работать с русскими для меня очень комфортно. У меня нет никаких несогласий. По-русски я говорю довольно хорошо, так что между мной и русскими актерами нет никаких барьеров".

Король Лир
Foto: Didzis Grodzs

В спектакле различия ментальности сработали лишь на пользу друг друга: более склонные к повышенным тонам, гротеску, а порой и некой водевильности русские актеры обрели особую наполненность, вправленные в строгие рамки черно-белой сценографии. И уравновешенные сдержанно-точной игрой одного из лучших актеров латышской сцены Гундара Аболиньша, сегодня работающего также и в Германии, где он подписал контракт на три года с мюнхенским театром. В роли преданного (во всех смыслах: он остался верен королю и был предан своим сыном) графа Глостера Гундарс просто жил, сохраняя точное видение, даже когда по сценарию остался без глаз…

Король Лир
Foto: Didzis Grodzs

Зритель бы не понял, если бы главная роль не досталась главной звезде русского театра Якову Рафальсону - автору идеи постановки. Одним же из главных сюрпризов стал выход актрисы Галины Российской в роли шута. По замыслу режиссера, в этом образе воплощен дух покойной супруги Лира, на смертном одре которой король отрекся от их дочери. "Смена пола" также хорошо обыгрывала дуальность самой профессии "дурака", чье призвание – сохранять трезвость мысли под вуалькой легкого сумасшествия.

Король Лир
Foto: Didzis Grodzs

Единственной, кому на сей раз не дали возможности разыграться, стала исполнительница роли опальной дочери Яна Лисова – молодая билингвальная актриса, которая с равным успехом играет на русской и латышской сцене. Финальный диалог Корделии с окончательно обезумевшим отцом – сцена, которая, наверняка, еще будет дозревать и дорабатываться. Зато "злые дочери" отыгрывают свои партии как по нотам: Катя Фролова чувствует себя, как рыба в воде, в роли одержимой собственным величием сладострастницы Гонерильи, а эффектная блондинка Дана Чернецова (Регана) ослепляет героя Аболиньша со страстью профессиональной вампирши.

В первой же сцене постановки режиссер позволяет зрителю вдоволь насладиться безупречной красотой обнаженного тела Кирилла Зайцева, чтобы потом больнее рубануть некрасивостями поступков его героя Эдмунда – незаконнорожденного сына графа Глостера, плетущего кровавые интриги против брата и отца…

Сценографии и костюмам Рейниса и Кристы Друдзило – отдельный куплет. За сдернутым в начале постановки единственным пейзажным задником – хирургическая белизна стен и неотвратимо сжимающийся черный прямоугольник-дыра с тревожно мерцающей табличкой exit… Выхода нет, выхода нет, выхода нет… и полетели.

Подзаголовком к спектаклю режиссер обозначил "Побег из рая в двух частях" - своеобразный поклон Виестура Кайриша лучшему исполнителю роли Лира Саломону Михоэлсу, который сравнивал безумие короля с бегством Льва Толстого из Ясной Поляны, чему российский литературовед Павел Басинский, в свою очередь, посвятил книгу "Бегство из рая".

Одна из главных ролей в спектакле – у музыки композитора-классика Артура Маскатса. Именно она, вкупе с многочисленными предыдущими постановками Кайриша на сцене Национальной оперы, завершает ощущение монументальной оперности происходящего – кажется, еще немного, и герои, если не запоют, то музыкально взвоют от невыносимости существования в мире, где "слепых ведут безумцы"…

"Купи себе стеклянные глаза и делай вид, как негодяй политик, что видишь то, чего не видишь ты…" - советует Лир ослепленному графу Глостеру. Увы, когда говорят пушки – лиры молчат. И в гонке предвыборных обещаний вряд ли кто из сидевших на премьере в партере вспомнит слова Шекспира: "Желаю выполненья пышных фраз: за словом дело вслед не всякий раз". Ну разве что Кайриш не даст забыть.