Рассказ: Прислуга для малыша

Эта история произошла со мной давно, когда я был мальчишкой. Мои родители очень много времени проводили на работе. Мама работала директором большого рекламного агентства, а папа занимался бизнесом. Они любили меня, но что значат полчаса задушевного вечернего разговора по сравнению с тем, как я их ждал каждый день!

Конечно, у меня было много друзей. С ними всегда можно было обсудить, как сегодня выглядит девчонка с соседней улицы, или поиграть во что-нибудь новенькое. Например, подразнить толстого наглого кота из углового подъезда. Да мало ли чем может заняться активный симпатичный ребенок! Моя единственная проблема заключалась лишь в том, что я невероятно скучал по вечно занятым родителям.

Однажды днем мне стало так грустно и одиноко, что я, неожиданно для самого себя, расплакался в голос. Так громко, что меня услышали соседи. Они сразу доложили родителям, что я плачу, пока те на работе. Соседка упрекнула маму: "Вам что, не жалко оставлять такого маленького одного?" На что мама ответила, что "невыносимо жалко, и что они обязательно что-нибудь придумают".

И тогда родители пригласили для меня няньку. Честно говоря, она не имела ни малейшего представления, как надо воспитывать таких мальчиков, как я. Но от нее вкусно пахло хорошими духами, и у нее были мягкие аккуратные руки со свежим маникюром. За это я простил Наде полное отсутствие педагогических талантов.

Сначала все складывалось хорошо. Первые два месяца нянька не только включала для меня видеомагнитофон с новыми боевиками и ходила со мной днем бегать с горки, но даже почти каждый день доставала пылесос. За то, что Надя старалась помочь по хозяйству моей маме, я был ей особенно признателен. Конечно, я бы сам с удовольствием помогал родителям по дому, но им совсем не нравилось, как я это делаю. Тем более что пользоваться электроприборами мне вообще запрещалось.

Через некоторое время я стал замечать, что Надя все реже занималась домашними делами, меньше времени отводила на нашу прогулку и все больше смотрела кино, не поднимаясь с дивана даже чтобы ответить на телефонные звонки. Я пару раз поднимал трубку, но на другом конце линии всегда молчали. А однажды Надя все-таки ответила по телефону, потом срочно убежала в мамину спальную, напудрилась и накрасила губы маминой помадой. Через пять минут к нам домой пришел совершенно незнакомый мужчина.

Дело в том, что мои родители всегда очень строго относились к понятию "посторонние в доме". Во-первых, они действительно невероятно уставали на работе, чтобы общаться с народом еще и дома. Во-вторых, наша семья принадлежала к хорошему обществу, а потому быть принятым в доме удавалось далеко не каждому желающему. И, наконец, мама огромное значение придавала правилам этикета, поэтому сама принимала гостей со всей безупречностью, но того же самого требовала от них.

В данном случае, как мне стало понятно, родители вообще не знали человека, который сейчас пришел к моей няньке. Надька, надо сказать, весьма обнаглела, если пригласила своего дружка в наш дом. Но она не член нашей семьи, а, потому, невзирая на просьбу родителей слушаться свою няньку, я решил распорядиться по-своему.

Сначала я тихим голосом сказал, что "мамы и папы нет дома, и Вы можете к ним придти, лишь предварительно согласовав время визита по телефону". Молодой человек не понял, но Надя чуть рассердилась и попыталась отправить меня в детскую комнату. Тогда я повторил громче и короче, "что дома никого нет". Нянька посмела на меня прикрикнуть, и тогда я устроил им обоим т-а-а-кой грандиозный скандал, что молодой человек лихорадочно покинул нашу прихожую. Надя испугалась, причем даже не столько моего текста, а того, что происходящим в квартире явно заинтересовалась любопытная соседка — бабуська.

До самого прихода родителей нянька играла со мной в разные настольные игры. Она заискивающе смотрела на меня и говорила совершенно неуместные в такой ситуации завышенные комплименты. Я и без лести прекрасно знаю себе цену. Но через пару часов мне стало ее немного жаль, ведь, скорее всего, это не она виновата в незваном визите своего кавалера. Я решил, что парень сам напросился, не понимая того, что воспитанные люди так себя не ведут.

Однако с тех пор я стал внимательнее присматриваться к Наде. Если она действительно хотела помочь маме по хозяйству, то почему никогда не протирала пыль на компьютере? А если только делала вид, что помогает, то зачем писала родителям записки с просьбой указать, "что именно сегодня сделать по дому?" Одним словом, постепенно я стал терять доверие к своей няньке. Иногда мне казалось, что она меня не любит, а тоже только делает вид. Со своей стороны, и я стал относиться к ней намного прохладнее.

Однажды я спокойно занимался своими делами, периодически посматривая на часы и считая, сколько времени осталось до прихода родителей с работы. Надя ушла на кухню, наверное, она там мыла посуду или гладила рубашки. Тут я услышал, что открылась дверца холодильника. Обычно мама оставляла для Нади те же блюда, которые готовила для семьи, и мы с нянькой обедали в одно и то же время. Сегодня обед уже прошел, но чертовски хотелось перехватить чего-нибудь вкусненького. Каково было мое удивление, когда, войдя на кухню, я застал Надю за странным занятием: она доставала из холодильника банки с разными деликатесами, и быстренько укладывала их в свою сумку!

"Надя, ты что делаешь?" — тихо, но строго спросил я. Она молчала, заливаясь краской по самую шею. И тут я догадался, почему ей стало стыдно. Боже, да она просто воровала продукты из нашего холодильника! Мне было противно не то что разговаривать с ней, а даже на нее смотреть. Я повернулся и ушел в свою комнату.

Когда Надя попыталась ко мне войти, я велел ей идти заниматься своими делами. Тоже мне, воспитательница! Ни стыда, ни совести. А ведь родители так хорошо к ней относятся! Я сам видел, как папа каждую неделю дает Наде приличный конверт с деньгами и всегда повторяет, что "благодаря ей ребенок стал намного спокойнее". Конечно, мне теперь не так скучно ждать прихода родителей с работы, но находиться целый день в квартире с неприятным тебе человеком — радости мало.

В тот день, когда я застал свою няньку за кражей продуктов, она стала собираться домой намного раньше обычного. "А куда это ты собралась?" — спросил я, выйдя в прихожую. "Понимаешь, мне сегодня очень надо быть дома пораньше. Я написала записку твоим родителям, вот, пожалуйста, читай, здесь объяснение. Извини, я сегодня очень спешу, а завтра я приду как обычно. Пропусти меня, пожалуйста, ты загородил мне выход".

Я подождал, когда она надела шарф, пальто и сапоги. Но как только Надя взяла свою сумку, в которой лежали родительские продукты, я медленно подошел, внимательно посмотрел ей в глаза и от всей души, насквозь, до крови прокусил ей руку.

Она ужасно закричала. Потом попыталась броситься к входной двери, но мне было уже совершенно неинтересно, что она собиралась делать дальше. Я лег на пол, перекрыв собой выход из дома. Теперь, чтобы пройти, надо было перешагнуть через меня, и тогда, и Надька это знала, я бы прокусил ей ногу. Причем и вторую, и еще что угодно бы легко прокусил, но из дома с ворованными продуктами не выпустил бы ни за что.

Когда через пару часов пришла с работы мама, она очень удивилась. Надя сидела в прихожей, обмотав своим грязным шарфом прокушенную руку. К тому времени моя нянька была уже весьма бледна, то ли от потери крови, то ли от испуга. Я не считал нужным опускаться до разговоров с ней, но, на всякий случай, не сводил глаз с ее лица. Мой взгляд тоже ее откровенно пугал, но мне не было ее жаль. Она сама виновата в том, что произошло.
Мама очень встревожилась. "Наденька, что с Вами? Вы поранились? А почему Вы здесь сидите? Пожалуйста, что случилось?" — волнуясь, мамочка расспрашивала Надьку. Та мотала головой в разные стороны и лишь бормотала "все в порядке, все хорошо, извините, я побегу, спасибо, до завтра". Когда Надя выскользнула за дверь, мама повернулась ко мне и спросила: "Ты не знаешь, малыш, что с ней?"

Родителям я решил ничего не говорить. Все-таки я мужчина, папа учил меня никогда не говорить о женщинах плохо. Мне было интересно, как моя нянька будет вести себя дальше.

А утром все открылось. В глубине души я знал, что Надя совсем не конченый человек и что совесть, по крайней мере, у нее есть. Она позвонила рано утром маме и сказала, что "больше не сможет у нас работать". "Почему? — мгновенно расстроилась мама. Конечно, ведь надо снова искать порядочную женщину, которой можно доверить меня и ключи от квартиры. — Мы вас чем-то обидели? Может быть, вас не устраивает зарплата?" "Нет — нет, вы прекрасные люди и у вас очень хорошая собака доберман. Я сегодня не спала всю ночь, потому что очень перед вами и ним виновата. Разрешите, я расскажу, чтобы снять с себя грех. Дело в том, что я вчера (клянусь, первый раз в жизни!) взяла без разрешения ваши продукты из холодильника. Норман подтвердит, что это было только однажды. Взять я взяла, а вот выйти из квартиры он мне не дал. Простите, меня, пожалуйста, мне очень нравилось у вас работать, но больше я к вам никогда не приду".

Родители, разумеется, меня не ругали. Больше того, мне сказали, что "я полностью оправдал честь своих предков", а папа отныне стал называть меня "домашним начальником отдела кадров". Как бы ни было жалко Надю, она служила домашней работницей в семье, где живет собака охранной породы доберман. Ее сразу предупреждали, что мы, доберманы, можем быть ласковыми и добрыми домашними детьми, но никогда не допустим покушения на свою семью. Нигде, никому и никогда.


Май 1999 года, г.Рига (Впервые опубликован в литературно-художественном журнале "Шпиль", №2, 2000 г.)

Source info

rus.DELFI.lv


Copyrights

Stingri aizliegts DELFI publicētos materiālus izmantot citos interneta portālos, masu informācijas līdzekļos vai jebkur citur, kā arī jebkādā veidā izplatīt, tulkot, kopēt, reproducēt vai kā citādi rīkoties ar DELFI publicētajiem materiāliem bez rakstiskas DELFI atļaujas saņemšanas, bet, ja atļauja ir saņemta, DELFI ir jānorāda kā publicētā materiāla avots.

Только на woman